Свобода — это полное отсутствие забот о чём бы то ни было, отсутствие стремлений, даже когда заключённый в нас объём энергии освобождён. Эта энергия освобождается, только если мы исключим все возвышающие концепции, которые у нас есть о себе, о нашей важности, которую, как мы чувствуем, нельзя ни вышучивать, ни нарушать.

Цена свободы очень высока. Свобода может быть достигнута лишь сновидением без надежды, желанием отказаться от всего, даже от сновидения.

Для некоторых из нас сновидение без надежды, борьба без видимой цели — это единственный путь быть подхваченными птицей свободы.

Большинство людей не имеют достаточно ни разума, ни силы духа для сновидений. Мир у них скучный и без конца повторяющийся, и они беспомощны что-либо изменить. Потому что если ты не сражаешься, чтобы избежать этого, мир действительно становится для тебя скучным и повторяющимся. Большинство людей настолько увлечены собой, что сходят с ума на этой почве.

Слёзы бессмысленны для мага. Предначертания судьбы, – всё равно какие, – это просто вызов, который маг должен принять, несмотря на обиды, возмущение и жалость к самому себе.

Достичь состояния отрешённости, когда личность — только идея, которую можно изменить по желанию, это действительно магическое действие, самое трудное из всех. Когда идея личности отступает, у магов появляется энергия, чтобы нацелиться на намерение, и стать большим, чем то, что мы считаем нормальным человеком.

— Чтобы облегчить боль, проникни глубже в себя. – тихо сказала она. – Сядь, подожми колени, охвати лодыжки скрещенными руками, правую лодыжку — левой рукой. Положи голову на колени и дай печали уйти. Дай земле смягчить твою боль. Позволь целебным силам войти в тебя.

Я села на землюю так, как советовала Эсперанса. Спустя мгновение моя печаль исчезла. Глубокое телесное ощущение комфорта сменило муку. Я утратила ощущение себя в каком-либо ином контексте, чем здесь и теперь. При отсутствии субъективной памяти у меня не было и боли.

Тот Исидоро Балтасар, которого ты знала, я думаю, уже ушёл. И как ты думаешь, что во всём этом самое грустное? – Ты приняла его как дар и даже не поблагодарила за всё его внимание, помощь и любовь к тебе. Наша самая большая трагедия в том, что мы шуты, не замечающие ничего, кроме нашего шутовства.

Обычно это делается так: видят сон, заснув в гамаке или ещё в чём-нибудь, висящем на балке крыши или под деревом. В подвешенном состоянии мы не касаемся земли. Земля препятствует нам, помни это. В таком подвешенном состоянии новичок в сновидении может осознать, как энергия переходит из состояния бодрствования в сон и из сновидения-во-сне в сновидение-наяву.

Маги способны сливаться с намерением, с духом, потому что они отказываются от того, что чётко определяет их мужественность. И они больше не мужчины.

— Ты знала, что одно из основных различий между мужчиной и женщиной состоит в том, как они подходят к знанию?

Я понятия не имела, что это значит. Она медленно и осторожно выдернула чистый лист из моего блокнота и нарисовала две фигурки людей с конусами на голове. Одна фигурка с конусом означала мужчину, другая, на голове которой был перевёрнутый конус, – женщину.

— Мужчины овладевают знанием постепенно, – объясняла она, задержав карандаш на фигуре с конусом. – Мужчины тянутся вверх; они взбираются вверх к знанию. Маги говорят, мужчины тяготеют к духу; они стремятся к знаниям. Этот процесс имеет конусообразную форму и имеет предел, выше которого нельзя попасть. – Она вернулась к конусу на голове первой фигуры. – Как ты видишь, мужчины могут достичь определённой высоты. Их путь к знанию сужается: до верхнего кончика конуса.

Она внимательно посмотрела на меня.
— Обрати внимание, – предупредила она меня, переводя карандаш на ту фигуру, у которой на голове был перевёрнутый конус. – Как видишь, этот конус перевёрнут, открыт как воронка. Женщины способны открывать себя прямо навстречу источнику или, наоборот, источник достигает их напрямую через широкое основание конуса. Маги говорят, что связь женщин со знанием огромна. С другой стороны, связь мужчин со знанием сильно ограничена.

— Мужчины близки к конкретному, – продолжала она, – и нацелены на абстракное. Женщины же близки к абстрактному, но всё же не отказывают себе и в конкретном.

Недостаточно цитировать работы, пытаясь придать правдивость тому, что написано тобой. Ты только другими словами пересказываешь то, что прочитала. А я требую, чтобы ты больше полагалась на своё собственное мнение, даже если оно противоречит тому, чего от тебя ждут.

Маги утверждают, что восприятие происходит вне нашего тела, вне наших органов чувств. Но недостаточно просто прочитать или услышать об этом от кого-нибудь ещё. Для осуществления такого восприятия его необходимо пережить.

Маги готовят себя. Им известно, что, когда бы они ни попали в неизвестное, им понадобится хорошо развитая рациональная сторона. Только при этом условии они будут способны объяснить и осмыслить то, что они смогут вынести из своих путешествий в неизвестное.
Он добавил, что я не должна постигать магию через чтение работ философов. Скорее я должна увидеть, что философия и магия являются очень сложными формами абстрактного знания. Как для мага, так и для философа истина о нашем батии-в-мире до некоторой степени является приоткрытой. Маг, однако, находится на шаг впереди. Он действует в соответствии с полученными им знаниями, которые по определению находятся уже вне признанных в культуре возможностей.

Исидоро Балтасар полагал, что философы являются интеллектуальными магами. Однако их исследования и стремления всегда остаются лишь ментальными попытками. Философы не могут воздействовать на мир, который они так хорошо понимают и объясняют, способом, отличающимся от культурно обусловленного. Они истолковывают и переистолковывают имеющиеся философские тексты. Новые мысли и идеи, возникающие в результате таких интенсивных исследований, не изменяют их, исключая, быть может, психологический план. Они могут стать более добрыми, более понимающими людьми или, возможно, наоборот. Однако с философских позиций они не могут сделать ничего такого, что изменило бы их чувственное восприятие мира, ибо философы действуют в рамках социального порядка. Они поддерживают социльный порядок, даже если не согласны с ним интеллектуально. Философы — плохие маги.

Маги также достраивают существующее ядро знания. Однако они делают это отнюдь не принятием того, что было установлено и доказано другими магами. Они должны заново доказывать самим себе, что принятое до них действительно существует, действительно поддаётся восприятию. Для выполнения такой грандиозной задачи маги нуждаются в огромной энергии, которую они получают в результате своего отторжения от социального порядка, происходящего без ухода из мира. Не ослабляя себя, маги разрушают соглашение, определяющее реальность.

Маги культивируют тотальность своего бытия. Другими словами, маги совершенно не делают различия между нашей рациональной и интуитивной стороной. Они используют обе для достижения области сознания, называемой ими безмолвное знание, которое лежит вне языка и вне мышления.

Было только одно условие, на котором он настаивал. Я должна была работать лишь на одну конкретную цель — обучающий и доставляющий наслаждение процесс мышления.

Маги ничего не делают только для собственного развлечения, чтобы произвести на кого-то впечатление или дать выход своей магической силе. Все их поступки имеют свою цель и причину.

Я оглянулась через плечо и призналась:
— Но я всё время голодна, этого слишком мало.

Если верить смотрителю, это естественно для пищи силы — никто никогда не получает её достаточно. Он сказал, что готовит себе сам — рис и бобы с толстыми ломтями мяса или с курицей — и ест один раз в день, но всегда в разное время.

Они написали стихи для меня и протолкнули под дверь, не подписав. Я должна была определить, кто именно написал стихотворение. Каждая утверждала, что если я искренна в своих чувствах к ним, люблю их, то интуитивно буду знать автора.

Маги окружают свой мир своей исключительной безупречностью. Маги не заинтересованы обращать кого-либо на своём пути. Среди магов нет гуру или мудрецов — только нагвали. Они лидеры не потому, что знают больше или каким-то образом лучшие маги, но просто потому, что у них больше энергии.

Свобода — это полное отсутствие интереса к себе. И лучший способ перестать быть озабоченной самой собой — это заботиться о других.

Настоящее изменение — это не изменение настроения, или отношения, или внешности. Настоящее изменение заключается в полной трансформации себя. Оно не может произойти в три месяца, или за год, или за десять лет. Оно требует всей жизни. Чрезвычайно трудно стать чем-то другим, чем уже сформировавшийся человек.

Мир магов — это сон, миф, но он реален, как и повседневный мир. В порядке постижения и функционирования в мире магов мы должны сбросить повседневную маску, которая надета на наши лица со дня рождения, и надеть другую маску, маску, которая позволит нам видеть себя и своё окружение таким, каким оно действительно является: захватывающие дух события, которые освещают наше мимолётное существование лишь однажды и никогда больше не повторяются.

В мире магов каждый должен свести на нет своё эго.

— Ты доказываешь что-то самой себе, и поскольку ты в этом заинтересована, то, как только начинаешь это утверждать, оно становится правдой.

— Отсутствие воспоминаний не означает, что чего-то не было.

— С какой стати ты сворачиваешь со своего пути, для того, чтобы помочь мне? — спросила я, внезапно придя в замешательство от её предложения. — Ведь я для тебя совершенно незнакомый человек.
— Совершенно верно! — воскликнула она, подымаясь с кушетки. Она снисходительно взглянула на меня, как будто ощущала возникшие у меня сомнения. — Что может быть лучше? — задала она риторический вопрос. — Помочь совершенно незнакомому человеку. — это безрассудное действие или акт большого самообладания. Мой случай — это последнее.

Между нами установилось долгое неподвижное молчание. Я крутилась на своей кровати. Мысли вертелись у меня в голове. Возможно, никто из магов не поверит мне, но я действительно изменилась, это изменение было почти незаметным вначале. Я обратила на него внимание, потому что оно произошло с наиболее сложной вещью, с которой сталкиваются почти все женщины: ревностью и потребностью всё знать.

Свобода — это жутко страшная вещь. Свобода требует спонтанных действий.

— Истинно спонтанное действие — это такое, при котором ты всецело отдаёшь себя, но только после глубоких раздумий, — продолжала она. — Это действие, при котором все за и против были учтены и впоследствии отметены, ибо ты ничего не ждёшь, ни о чём не жалеешь. Именно такими актами маги приманивают свободу.

— Не извиняйся! — воскликнул Мариано Аурелиано. — Будь сама собой, но сама собой с головой. Если ты желаешь прикончить абрикосы, то прикончи их, и всё. Чего тебе никогда не следует делать — это расправиться с абрикосами, а потом об этом сожалеть.